Издателство
:. Издателство LiterNet  Електронни книги: Условия за публикуване
Медии
:. Електронно списание LiterNet  Електронно списание: Условия за публикуване
:. Електронно списание БЕЛ
:. Културни новини   Kултурни новини: условия за публикуване  Новини за култура: RSS абонамент!  Новини за култура във Facebook!  Новини за култура в Туитър
:. Книгомрежа  Анотации на нови книги: RSS абонамент!
Каталози
:. По дати : Октомври  Издателство & списание LiterNet - абонамент за нови публикации  Нови публикации на LiterNet във Facebook!  Нови публикации на LiterNet в Twitter!
:. Електронни книги
:. Раздели / Рубрики
:. Автори
:. Критика за авторите
Книжарници
:. Книжен пазар  Книжарница за стари книги Книжен пазар: нови книги  Стари и антикварни книги от Книжен пазар във Facebook Нови публикации на Книжен пазар в Twitter!
:. Книгосвят: сравни цени  Среавни цени с Книгосвят във Facebook!
:. Книги втора ръка  Книги за четене Варна
:. Bücher Amazon
:. Amazon Livres
Магазини и продукти
:. Fantasy & Science Fiction
:. Littérature sentimentale
Ресурси
:. Каталог за култура
:. Артзона
:. Образование по БЕЛ
За нас
:. Всичко за LiterNet
Настройки: Разшири Стесни | Уголеми Умали | Потъмни | Стандартни

ANDANTE

Ованес Григорян

web

Посвящается Санта-Клаусу

Темп чтения: Andante Moderato

Ночь... Дрожащая музыка... Мои веки переполнены тяжестью воспоминаний. Год - это чересчур долгий срок. Для того чтоб остыть. Может засохнуть? Предварительно изучив все возможные альтернативы, мне захотелось жить. Но как ни кстати. Новый Год. Он пришел в одеянии белого. Ошпарил. Холодом.

Уже 11 месяцев я не замерзал. Однажды открыл глаза, а над головой коршун. Форма его клюва напоминала мужской половой орган. А глаза устремлялись в небытие. Там, в забвении его зачали, и он стремительно рос, превращаясь в нежелаемое для мира, отстаивая свои права на жизнь, и даже не задумываясь о мелочности. Коршун это символ, я не забыл. Но то было не сном. Я действительно упал в озеро. Нет, меня засасывало, это было болото. Красного цвета с оранжевой накипью. А в небе не виднелось ни одной звезды. Было утро, и звездам делать было нечего. Я слышал, что звезды умирают утром, да, астрофизика мне не по силам, но мне не нравится смотреть на прошлое.

Завуалировано. Метаисчисление. Не нам судить о его правдоподобности. Когда появились цифры, человеческое существование приобрело смысл. Жить, чтоб потом снова жить. Уже два. Потом еще. Может четвертый раз? Накопить. Поесть. Все исчисляется. Даже я. Как я думаю, сколько мне? Много, до фига. Шестой миллиард пошел.

Цифры блокируют бессмыслие. Цифры - всемогущая сила, эдакой бог осмысленности, сколько их? Уверен, больше чем шесть миллиардов. Что, нам заполнить пространство цифр? А что будет, если их не хватит. Нет, человеческое сознание придумало их... много... очень много... Добро пожаловать в мир цифр, тут на всех хватит, угощайтесь, присвойте себе номера, потом копите номера... потом еще, потом прибавляйте, даже отнимая, минус цифры в модуле дадут вам прибавку... копите... ешьте... спите... трахайтесь... пейте... А вы не забыли отсчитать до смерти? 5 12 12347 1567836 156484354698765143 вот вам... столько и осталось... а теперь, умрите, на ***.

Раны зажили, коршун не похитил меня. А мифы из детства... Серый волк и красная шапочка. Разноцветные. Санта-Клаус и отец. Старые, однако. Устал я. А вы? Сколько можно?

Второй месяц был даже насыщеннее. Греческие философы. Сколько их... тоже до фига. Ну и *** с ними. А нет, они в нас, они присутствуют в нашем мышлении, думают за нас. Они - наши предки и отцы. Они дали нам образ жизни и смысл бытия. Как это правильно, однако. Как это безошибочно правильно.

Потом были пословицы. Порой я задыхаюсь в них. Эй. Дайте же воздуха. Не умереть же мне на третьем месяце? Нет, я не умру. У меня есть образы. Идеи. Все опять беспрекословно правильно. Ведь надо и необходимо. Так советуют, так делали до меня. Они же не видели коршуна, который похож на мужские половые органы. Они жили, для себя, а мы - для них. Они творцы пословиц, мы - их исполнители. Все правильно. Не хочу, чтобы был третий месяц.

Четвертый месяц. Еще хуже. Традиции. Их много. Их придумали те, кто умеет считать. Они явно переборщили. Для нас. Я люблю традиции. Я не утруждаю себя. Я не мыслю. Я не живу. Я просто роботею. Я робот. Я традиционный маньяк. Я насилую традиции, позволяя им насиловать меня. Это взаимовыгодно. Общественный договор. Я под ним подписался. Много лет назад. Когда открыл рот, и сделал первый вдох.

На пятом месяце я полюбил. Сильно. Продолжительность два месяца. Дело стоит того. Любовь. Что? Что еще за слово такое? Откуда оно тут взялось. Эй, слово, пойди прочь. Не уходишь? Заставляешь рассуждать о тебе? Писать? Уходи сейчас же.

Любовь неосуществимо-неоднозначно предназначалась для рентабельно-оснащенному самовольно-выражающемуся духу собственного благоговения и лжепонимания искренности своего одиночества. Коротко? Ты сама напросилась, любовь, я не стараюсь тебя представлять. Все и так все знают. Подумать только отнять у меня 2 месяца. Из одиннадцати. Любовь это игра в борьбе за смысл. Определение. Я туп. Нет, я тупею, сначала определений не было. Однажды ей присвоили титул, и все устремились к ней. Думаю, это было сделано с целью. Ведь те, кто придумал любовь достаточно хорошо понимали цену одиночества. Наверное, они не захотели поделиться им с другими, обывательски-однозначными., и дали им любовь. С разными формами выражения. Привязанность, дружба и все такое. О Космос, как я туп.

Седьмой месяц настал сразу. Я познал бога. Бога. Как правильно писать, бог, или Бог? Заткнитесь, антропологи, священники и прочее дерьмо. Я не дам себя вам в руки, чтоб получить от вас ответ. Я напишу 6ог. ААА! 6ог. Это мой 6ог. Откуда он взялся? 6ог6ог6ог6ог6ог6ог6ог. Он мой, и я его никому не отдам. Религия опиум. А кто же тогда Маркс? Я с 6огом заключил договор. Подписался под ним когда узнал, что подпись обесценена. Сущность договора в самопостижении. Я открываю ему свою сущность, и требую его взамен. Под конец нам не хватило место, мы влились друг в друга. Думаю, 6ог - это бриллиант, а я - алмаз. Опять тупею, определяю.

Восьмого месяца не было. Я был пьян, и коршун увозил меня в далекие края. Далеееееееееееееееееееееееееееекие... очеееееееееееееееееееееень... там было, впрочем, какая разница, что там было?

Девятый месяц. Цикличность. Метафизика берет свое, и трансцендентироваться нет ни возможности, ни особого желания. Я познал смысл болота. Общество мое, город мой - это болото. Принцип болота. Засасывание. Поглощение. Смирение. Потом все тихо. Мысли становятся короче. Как-то не очень хочется мыслить... использование деепричастных оборотов не возбуждает больше меня. Может перейти в девятнадцатый век? Довеча. Да *** с ним, с девятнадцатым веком.

На десятом месяце начинается депрессия. От того, что было, и чего не вернуть. Сладострастно. Божественно. Помнится. Еще неопределенно как-то. Появляется возможность выйти из цикличности, в которую попал на девятом месяце. Невольно задумываешься о тех, кто голодает. Их много, им явно нет ограничений в цифрах. Некоторые потеряли родственников. Другие полюбили и ограничились этим. Да *** с ними, со всеми. У меня депрессия, и мне божественно-неопределенно. Столько сил и поток незыблемой энергии.

По ходу настал и одиннадцатый месяц. Переоценка всех ценностей. Что было и что будет? Кто был, и кого не будет? Готов ли я, готов ли ты, готовы мы. У меня есть идея, как выйти из цикличности, я не марионетка. Мне не хочется быть марионеткой. Кенгуру. Или просто гуру. Я человек, это звучит пошло. Все логично, все правильно. Все катастрофично. Есть слова, которые помогают самоутверждению. Им могут или не могут соответствовать действия. Кому выбирать? Выбор уже сделан? Нет, я выберу себя, и никто меня не остановит.

Месяц двенадцатый и последний.

Ночь... Дрожащая музыка... Мои веки переполнены тяжестью воспоминаний. Год - это чересчур долгий срок. Столько света вокруг и столько информации. Рядом никого. Пустота. Ночь. Все спят. Ой, нет, этой ночью никто не спит. Где-то там рождается мир, строится мир, переосмысливается, процессы идут своим чередом, ничего не нарушается, все знает свое место и время, все для всего существует, преобразуясь, но это все далеко. За пределами темноты.

Это последняя ночь. Для многих это первая ночь. Некий переход от классицизма к современности. Радость, осмысление, любовь, страсть, надежда, умиление, бред, искупление, удовольствие, мечты, фантазии, предубеждения, ночь, одиночество, стихия, воспоминания, опять надежда, освобождение, понимание, осуществление, сколько надежд, предвосхищение, победа, победа, обеда, беда, еда, да, а... восторг... торг... торг... торг... торг...

В комнате пусто. На потолке тень от новогодней ёлки. Свет на нее падает от уличных фонарей, на улице не то дождь, не то снег, моросит, дождик, и искаженная тень новогодней ёлки божественно-неопределенно пульсирует.

Петарды вокруг, были столь разноцветны, что я не смог от них отказаться. Взял один себе, на память...

Левая рука. Как тепло... стало на ладони. Почему красное? Предубеждение?... Все затихло. Голоса миллионов людей, миллиарды слов, снов, идей... они все там, за окном, за пределами темноты. Мне холодно. По настоящему дико и холодно... Не уходи, постой... ты же не поздравил меня с Новым Годом... С новым.............................. ..................................................

29.12.2003

Eounas

 

© Ованес Григорян, 2003
© Издателство LiterNet, 31. 12. 2003
=============================
Първо издание, електронно.